Порочные круги российского образования - Морские вести России

Порочные круги российского образования

27.10.2022

Образование

Порочные круги российского образования

Фото: Пресс-служба МГУ им. адм. Г.И. Невельского

Российскому образованию занедужилось. Проблемы начались давно, еще во времена Советского Союза. Почитаемая всеми профессия учителя перешла в разряд непопулярных. Причина – низкая заработная плата. С распадом СССР начинается массированная атака на образование. Реформы в сфере образования приобрели перманентный характер.

Николай Григорьев, профессор кафедры технических средств судовождения имени профессора Е.Л. Смирнова ГУМРФ им. адм. С.О. Макарова»

Владимир Сигида, заведующий кафедрой технических средств судовождения имени профессора Е.Л. Смирнова ГУМРФ им. адм. С.О. Макарова

Публично о начале распада системы образования заявил Э. Рязанов, сняв фильм «Дорогая Елена Сергеевна», где он, словами юной героини, конкретно указал, что низкая зарплата учителя губит на корню образование. Школьница охарактеризовала материальную, по сути нищенскую, сторону жизни своей учительницы словами: «Вы не женщина, вы тетрадь в клеточку! Над вами все смеются». Порядочность и преданность делу были отодвинуты на задний план. Но благодаря «тетрадям в клеточку» еще сохраняются островки подлинного образования в нашей стране, которым мы обязаны успехами в сфере обороноспособности, и они обеспечивают победы российских учащихся на международных олимпиадах. Важную роль выполняет и институт репетиторства, который удерживает уровень образования в некотором русле, но и он на пределе.

В преддверии новых реформ

24 мая 2022 года министр науки и высшего образования России В. Фальков сделал заявление о планах ведомства отказаться от Болонской системы и относиться к ней как «прожитому этапу». И далее В. Фальков конкретизирует: «Будущее за нашей собственной, уникальной системой образования, в основе которой должны лежать интересы национальной экономики и максимальное пространство возможностей для каждого студента». В таком случае чем же была плоха советская система образования, которая позволяла и продолжает позволять реализовывать самые амбициозные проекты?

Бывший министр образования А. Фурсенко на ежегодном молодежном форуме на Селегере 23 июля 2007 года назвал советскую систему образования «косной»: «Недостатком советской системы образования была попытка формировать человека-творца, а сейчас задача заключается в том, чтобы взрастить квалифицированного потребителя, способного квалифицированно пользоваться результатами творчества других».

При этом А. Фурсенко упустил из виду неоспоримый факт, что «косная система» советского образования не только находилась в числе мировых лидеров, но и создала научный задел для многих направлений в науке, которые уже более двадцати лет используются в России.

Сразу же, с началом масштабного перманентного реформирования российского образования, наметилось два направления: сторонники реформирования, которое возглавил чиновничий аппарат, и противники реформирования – общественность и ученые.

Чиновники и примкнувшие к ним, в угоду директивам, активно принялись за внедрение новых форм обучения: инновационные технологии, дистанционное обучение, ЕГЭ. С первых же шагов внедрения ЕГЭ стало ясно, что выбранное направление превращает образование в его ущербное подобие.

Неуслышанные голоса. Выступая в Дубне перед ИНСОРом (Институт современного развития), д.ф.-м.н., замдиректора ИПМ им. М.В. Келдыша Г.Г. Малинецкий, обращаясь к тогдашнему министру образования, выразился так: «Господин Ясин! Сколько же наглости надо иметь в проведении ЕГЭ, когда более 40 миллионов родителей категорически против введения этого подхода?».

А вот как описал свое выступление академик В.И. Арнольд в Государственной Думе, на заседании Комитета по образованию, состоявшемуся 22 октября 2002 года: «Не тронь мои круги» – сказал Архимед убивавшему его римскому солдату. Эта пророческая фраза вспомнилась мне, когда председательствовавший прервал меня словами: «У нас не Академия наук, где можно отстаивать истины, а Государственная Дума, где всё основано на том, что у разных людей по разным вопросам разные мнения». Мнение, которое я отстаивал, состояло в том, что трижды семь – двадцать один и что обучение наших детей как таблице умножения, так и сложению однозначных чисел и даже дробей – государственная необходимость. Я упомянул о недавнем введении в штате Калифорния (по инициативе нобелевского лауреата, специалиста по трансурановой физике Гленна Сиборга) нового требования к поступающим в университеты школьникам: нужно уметь самостоятельно делить число 111 на 3 (без компьютера).

Слушатели в Думе, видимо, разделить не смогли, а потому не поняли ни меня, ни Сиборга: в «Известиях» при доброжелательном изложении моей фразы число «сто одиннадцать» заменили на «одиннадцать» (от чего вопрос становится гораздо более трудным, так как одиннадцать на три не делится). <…> Более высокий по сравнению с заграничным уровень нашего традиционного математического образования стал для меня очевиден только после того, как я смог сравнить этот уровень с зарубежным, проработав немало семестров в университетах и колледжах Парижа и Нью-Йорка, Оксфорда и Кембриджа, Пизы и Болоньи, Бонна и Беркли, Стэнфорда и Бостона, Гонконга и Киото, Мадрида и Торонто, Марселя и Страсбурга, Утрехта и Рио-де-Жанейро, Конакри и Стокгольма. < … >

«Мы никак не можем следовать твоему принципу – выбирать кандидатов по их научным достижениям, – сказали мне коллеги в комиссии по приглашению новых профессоров в один из лучших университетов Парижа. – Ведь в этом случае нам пришлось бы выбирать одних только русских – настолько их научное превосходство нам всем ясно!» (я же говорил при этом об отборе среди французов)».

В.И. Арнольд ушел из жизни в 2010 году, оставив пророческие слова: «Надежду вселяет лишь то, что существующие пока тысячи прекрасно подготовленных учителей будут продолжать выполнять свой долг и обучать всему этому новые поколения школьников, несмотря на любые приказы Министерства. Здравый смысл сильнее бюрократической дисциплины. Надо только не забывать нашим замечательным учителям достойно платить за их подвиг» [В.И. Арнольд. Новый обскурантизм и российское просвещение].

Хочется верить, что через двенадцать лет его пророческие слова начнут воплощаться в жизнь, вот только нужно оградить образование от чиновничьего произвола.

Реформаторы глухи к мнению подавляющего большинства россиян, которые считают, что образование в современной России стало хуже по сравнению с советским периодом, таковых 95% из числа опрошенных.

Рейтинг российского образования в 2022 году. Ко всякого рода рейтингам в области науки и образования – и не только образования – нужно относиться осмотрительно. При всей их объективности они носят субъективный характер, часто с политическим подтекстом.

Согласно международному рейтингу образования Education Index, Россия находится на 33-м месте, уступая США – 12-е место, а вот последние президенты США Барак Обама и Дональд Трамп ставят свое образование на 26-е место.

На первом месте Германия. Важно отметить, что именно немецкая система образования была принята в России на этапе его становления.

Занятость выпускников российских вузов. По данным Роструда, только 27% россиян работают по профессии. Это говорит не только о неблагоприятной ситуации на рынке труда, но и о том, что выпускники не обладают тем уровнем зрелости, чтобы выбрать специальность по душе. Стоит отметить и низкое качество профессиональной подготовки среднеспециального и высшего образования – студентов часто готовят по устаревшим программам. Чего греха таить – есть такое дело. Но ведь под новые программы должно провести целый ряд организационных мероприятий, обеспечить материальную базу, методическую литературу, высококвалифицированных преподавателей.

Вопреки мнению современных реформаторов большую часть можно позаимствовать из советского образования, которое было качественным, потому что было системным, обеспечивало междисциплинарные связи и прививало практические навыки. Попытки развить практические навыки показом фильмов бесперспективны. От просмотра фильма навык не появится.

Анатомия развала российского образования

Несмотря на все трудности становления и гонения, система образования в России, начиная со времен Петра, превратилась в одну из лучших в мире.

Распад любой конструкции – социальные не исключение – происходит по экспоненте: сначала медленно, а затем стремительно (с 3-го места при Советском Союзе, 38-е – пять-семь лет назад, а ныне 53-е место).

По мнению учителей Москвы (телеканал «Культура», «Ищу учителя»), которые так ответили на вопросы: «Позволяет ли ЕГЭ: оценить качество образования – 87% (нет), оценить качество преподавания – 91% (нет), улучшить качество обучения – 91% (нет), способствует натаскиванию вместо развития – 90% (да), устраняет ли взяточничество – 80% (нет).

Образование в 1990-е годы можно представить вершинами треугольника: государство – школа – учащиеся, точнее в их лице родители (которые получили образование в советское время), две «вершины» против ЕГЭ. Так почему же родители, которые платят налоги и тем самым являются заказчиками, не могут получить качественную услугу в сфере образования своих детей? Возможно ли это в правовом государстве? Может быть, правительству нужно прислушаться к «гласу народа»? Н.К. Рерих говорил, что: «Педагог есть друг позитивно творящего правительства, ибо учитель существует для постоянного создавания и утверждения человеческого достоинства». Какова же численная оценка этого влияния? Оказывается, что есть и такая. В рамках проведенного с 9 по 10 июня 2012 года опроса, который организовал ВЦИОМ, было опрошено 1600 человек в 138 населенных пунктах в 46 областях, краях и республиках России (статистическая погрешность не превышает 3,4%). Так вот, самим политикам доверяют только 20% опрошенных, а наибольшим доверием пользуются ученые – 66% – и учителя – 66%. При этом следует отметить наметившуюся тревожную тенденцию к снижению доверия и к ученым, и к учителям. В прежние годы уровень доверия был гораздо выше.

Несмотря на эти симптомы, мы упрямо стремимся быть похожими на Запад, где симптомы уже переросли в хроническое заболевание. Каково же мнение о западном образовании наших ученых, которые знают о нем не понаслышке?

Академик В.И. Арнольд, который много статей посвятил вопросам школьного образования, писал: «Я хотел бы только предостеречь от некритического заимствования иностранного опыта, особенно американского (где отменили простые дроби, ограничиваясь десятичными компьютерными) и французского (где вообще перестали учить считать, опять ссылаясь на калькуляторы, а чертежи изгнали по совету Декарта)». Он же приводит другой пример. При его разговоре с руководством фирмы Boeing была высказана озабоченность по поводу снижения качества российского образования: «Если так будет продолжаться, то через 30 лет фирма прекратит существование». Оно и понятно, ведь большинство ведущих сотрудников получили образование в России. Компания Intel также обеспокоена снижением качества российского образования, да и многие другие. С появлением математиков из России и других стран (Индии, Китая) в США уровень безработицы среди их американских коллег вырос за 5 лет в 5 раз.

Как же воспринимают современное состояние образования в самих США? Более 20 лет назад в США был опубликован правительственный доклад под заголовком: «Страна под угрозой», в котором речь шла не о советской угрозе. В докладе прозвучало признание, что страна рушится под напором посредственности, порождаемой школьным образованием. Именно в эти годы в России Министерство образования возглавил В.М. Филиппов (с 1999 по 2004 год) – отец реформ в области российского образования, который и взял за основу американскую модель. Примечательно, что издательством «Просвещение» в 2006 году была издана книга американского специалиста в области образования Майкла Фуллана, где автор пишет, что система американского образования зашла в тупик: «Если мы хотим понять действия и реакции отдельных людей, мы должны понять, какой смысл вкладывают в изменения учителя, учащиеся, родители и чиновники». По иронии судьбы, председателем редакционного совета книги являлся В.М. Филиппов.

Новое веяние американского образования, как выход из кризиса, – домашнее образование. По некоторым данным, сегодня каждый десятый школьник США получает образование на дому. Может быть, и мы, набив оскомину «горькими плодами» от «американского образовательного древа», перейдем к домашнему образованию. Шутка ли, сколько появится новых рабочих мест. Вот только кто сможет позволить себе оплачивать труд надомного учителя? Если учесть, что в США около 23 миллионов семей (55 млн человек, 20% населения страны) имеют доходы в диапазоне от $100 до 250 тысяч в год, то эти могут себе позволить нанять домашнего учителя. А более обеспеченные родители тем более. Что же делать тем, у кого нет денег на домашнее образование? Для таких в США созданы школы, атмосфера в которых описана в книге Бел Кауфман «Вверх по лестнице, ведущей вниз» (вчитайтесь в название!). Это школы для «латинос», от которых требуется совсем немного – читать вывески и рекламу, чтобы поддерживать покупательский спрос на товары широкого потребления.

Исторический пример того, к чему могут привести реформы в образовании: блаженный Даниил Скитский, который в юности долго сомневался, предаться наукам или же Господу, убежал в пустыню в день, когда услыхал из уст знаменитого ученого Александрийской школы такое рассуждение: «От тепла тела расширяются; вот почему летом дни длиннее, чем зимой».

Знаменитый советский арабист Т.А. Шумовский приводит на этот счет пословицу: «Не от науки худо, а когда невежество в ней хуже ее». Невежество среди учителей уже становится нормой.

Огонь у порога. Несмотря на факты, свидетельствующие о национальной катастрофе, назревшей в области образования, до сознания россиян не дошел призыв Н.К. Рериха: «Срам стране, где учителя пребывают в бедности и нищете. Стыд тем, кто знает, что детей их учит бедствующий человек. Не только срам народу, который не заботится об учителях будущего поколения, но знак невежества. Можно ли поручать детей человеку удрученному? Можно ли забывать, какое излучение дает горе? Можно ли не знать, что дух подавленный не вызовет восторга? Можно ли считать учительство ничтожным занятием? Можно ли ждать от детей просветления духа, если школа будет местом принижения и обиды? Можно ли ощущать построение при скрежете зубовном? Можно ли ждать огней сердца, когда молчит дух? Так говорю, так повторяю, что народ, забыв учителя, забыл свое будущее. Не упустим часа, чтобы устремить мысль к радости будущего. Но позаботимся, чтобы учитель был самым ценным лицом среди установлений страны. Приходит время, когда дух должен быть образован и обрадован истинным познанием. Огонь у порога…».

Роль морского образования в России

На XI съезде Российского союза ректоров 26 апреля 2018 года ректор МГУ В.А. Садовничий отметил: «У нас исторически так получилось, что инженерное образование не присуще классическим ведущим университетам. <…> Они все исключали инженерное образование. У истоков инженерных наук стояла школа «Математических и навигацких (то есть мореходных) хитростно искусств учения», созданная по указу царя Петра от 27 (14) января 1701 года. Современным реформаторам в области образования следует обратить внимание на слова – «хитростно искусств учения», которые предопределяют вектор образования – учащихся нужно учить мыслить, а не только запоминать.

В Школу приняли 200 человек возрастом от 12 до 33 лет. Срок обучения в Школе – 4 года и более, сроки, немыслимые по меркам судовладельцев, которых интересует только прибыль, что и нашло отражение в миссиях учебных заведений. А между тем миссии должны отражать, прежде всего, интересы самого человека, получающего образование. И уже тогда все окажутся в прибыли.

В апреле 1944 года издан Указ о создании системы закрытых высших и средних морских учебных заведений. Тогда же в специальности появляется приставка – инженер-….

Перед руководством вновь созданных морских учебных заведений стояли две задачи: подготовка кадров морского и Военно-морского флота и воспитание молодежи.

Важность этого шага не осталась незамеченной.

Видя успехи Советского Союза в области космонавтики, «отец атомного подводного флота США» адмирал Х. Риковер с 1958 года начал борьбу за коренную реформу американской системы образования. С целью изучения советской системы морского образования Х. Риковер и тогдашний вице-премьер Р. Никсон приезжали в СССР.

Риковер проявил незаурядную напористость в вопросах реформы в сфере не только морского образования США. Им написаны книги: «Образование и свобода», «Американское образование – национальное банкротство», «Выдающиеся американцы». Десятки его статей посвящены вопросам образования. За его стремления реформировать образование в США Риковера объявили врагом «прогрессивного образования» в гражданской жизни.

Особенно Риковера возмущало состояние преподавания технических дисциплин. По этому поводу он резко высказался, предложив упразднить военные училища, если там не примут мер к улучшению преподавания технических предметов: «Мы тратим лучшие годы наших детей во имя демократии и священной общеобразовательной школы».

И вот нам навязали американскую систему образования, которая, по признанию последних трех президентов США, находится на двадцать шестом месте в мире. Возможно, что у США есть чему поучиться, но, перенимая опыт других стран, нельзя допускать «калькирование» чужого образования безоглядно. По этому поводу Ф.М. Достоевский писал: «Наука, конечно, вечна и незыблема для всех и каждого в основных законах своих, но прививка ее, плоды ее именно зависят от национальных особенностей, то есть от почвы и народного характера». Уж нам ли не знать и не помнить об этом? Чего только стоит принятие Болонской конвенции об образовании. Принять-то приняли, а разобраться, что это такое, не можем.

Начало было положено. Начало стало началом конца. Первые пятьдесят лет в сфере морского образования были успешными и плодотворными. С распадом СССР морское образование стало утрачивать свои позиции. Этому способствовали два обстоятельства. Первое – ситуация с образованием в стране перешла в стадию перманентного реформирования. Введение ЕГЭ привело к утрате совокупности получения знаний и формирования образа мышления.

Второе – по признанию Генерального секретаря Международной морской организации ИМО У. О’Нила, которое он сделал 1996 году: «За последние пятнадцать лет уровень морских перевозок в мировой торговле достиг семидесяти процентов. В то же время сорок лет влияние ИМО распространялось в основном на морские державы, располагавшиеся в северном полушарии. Сегодня флот этих держав сократился, появились новые судоходные нации. Большая часть судов управляется теперь моряками не из Европы и Северной Америки, а из Азии. Эта тенденция будет сохраняться, будет расти активность судоходства развивающихся стран. Вместе с тем многие развивающиеся нации испытывают недостаток в хорошем морском опыте и традициях. Мы должны признать, что тот «морской мир», в котором выросло большинство из нас, завершает свое существование». Справедливости ради следует сказать, что морское образование в странах Европы и Северной Америки и ранее не отличалось высокими стандартами. Морские профессии воспринимались как ремесло, в отличие от России.

Введение ЕГЭ и принятие Болонской конвенции, следование стандартам ПДНВ поспособствовали снижению качества морского образования в России. Профессия моряка стала непопулярной.

Федеральный закон РФ № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации». Закон, которым в вузах введено подушевое финансирование, еще больше подорвал систему образования. В вузы приходят те, кто не в состоянии усваивать знания на вузовском уровне вследствие слабой школьной подготовки. В интервью, данном А. Хохловым – проректором МГУ им. М.В. Ломоносова, начальником Управления инновационной политики и международных научных связей МГУ, председателем Совета по науке при Министерстве образования и науки РФ, академиком РАН, на вопросы: «Изменился ли за последние пару лет общий уровень абитуриентов МГУ? Есть ли улучшения в плане их подготовки по математике и естественным наукам?» – академик ответил: «Уровень современных абитуриентов, к сожалению, плох! И он все ухудшается, особенно в области физики и математики».

В этом смысле ректор МГУ более дипломатичен, объясняя введение дополнительного экзамена, помимо результатов ЕГЭ. В.А. Садовничий говорит: «Мы хотим знать каждого абитуриента в лицо». Это вовсе не означает, что другие вузы безразличны к своим абитуриентам. Только нескольким вузам разрешено проводить дополнительные экзамены. Поскольку морские профессии связаны с математикой, имеет смысл обратить внимание на уровень подготовки среди абитуриентов.

В стремлении хоть как-то сохранить уровень подготовки началась кампания по дифференциации среди вузов. В современной России вузы подверглись градации.

По некоторым данным, в РФ насчитывается около 700 вузов, имеющих образовательную лицензию и государственную аккредитацию.

Примечательно, что в названиях вузов встречаются различные слова, часть из которых понятны и не нуждаются в комментариях, а часть могут быть непонятны, и поэтому в их названиях сохранены их прежние названия в виде аббревиатур. Нередко на сайтах вузов фигурируют вульгарные наименования типа «Вышка», хотя речь идет о Высшей школе экономики.

Ниже приведена дифференциация вузов (скорее всего, неполная).

Московский государственный университет и Санкт-Петербургский государственный университет. Это ведущие классические университеты России, особенности их правового статуса определяются специальным федеральным законом, а ректора назначаются указом президента.

Им делегирован ряд особых прав. Они имеют право проводить дополнительные (помимо результатов школьных ЕГЭ) вступительные испытания профильной направленности, могут реализовывать образовательные программы всех уровней высшего образования по всем уровням высшего образования, вправе выдавать выпускникам документы собственного образца, могут присуждать собственные ученые степени. Все это финансируется серьезными бюджетными отчислениями. Кстати, МГУ – единственный вуз России, входящий в сотню ведущих вузов мира по рейтингам QS-2019.

Другие вузы значительно отстают; СПбГУ и Новосибирский госуниверситет входят в 250. Все остальные вузы в диапазоне 250+.

Федеральные университеты. Это также вузы с особым статусом. По замыслу Правительства РФ, они создаются в целях обеспечения подготовки кадров для комплексного социально-экономического развития отдельных регионов страны.

В настоящее время такой статус установлен 10 вузам бессрочно.

Национальные исследовательские университеты (НИУ). Эти вузы аналогично федеральным наделены рядом особых прав, например разрабатывать собственные образовательные стандарты, и некоторые имеют право сами присуждать ученые степени, но при этом НИУ сильно отличаются от федеральных университетов.

Статус НИУ был присвоен 29 вузам на 10 лет. Их срок пребывания в статусе НИУ истекает в 2019 и 2020 годах.

Глобальные университеты (университеты проекта 5-100). Указом Президента России от 7 мая 2012 года № 599 определена цель по выводу российского высшего образования на уровень международной конкурентоспособности – не менее 5 российских университетов к 2020 году должны войти в топ-100 мировых рейтингов университетов.

В 2013 году во исполнение указа Президента РФ был запущен Проект по реализации программы повышения конкурентоспособности, т.е. обеспечивающий вхождение не менее 5 российских университетов к 2020 году в топ-100 мировых рейтингов университетов (Проект 5-100).

Срок наступил, «а Германа все нет»!

Отметим, что, по признанию самого В. Путина и его предшественника Д. Медведева, только каждое пятое указание президента выполняется в срок.

Опорные университеты. «Опорный университет (опорный вуз) в России – это региональный вуз, ориентированный на поддержку развития субъекта Российской Федерации посредством обеспечения местного рынка труда высококвалифицированными специалистами, решения актуальных задач региональной экономики и реализации совместно с регионом и его предприятиями образовательных и инновационных проектов».

Прочие университеты, академии и институты. Среди всего этого разнообразия нашлось место для 78 вузов из 695 действующих вузов с государственной аккредитацией, что немногим более 11%. Остальные 617 вузов, почти 90% от общего числа, во всем их разнообразии, надо полагать, временно остались за пределами рассмотрения.

Помимо перечисленных категорий, есть множество вузов, статус которых не определен вовсе – «квазивузы» (квази от лат. quasi – якобы, как будто). Это вузы, лишенные госаккредитации, и выданный ими диплом в России не влечет никаких юридически значимых последствий для владельца.

А также это филиалы вузов, которые реализуют программы высшего образования с переводом студентов выпускного курса в головной вуз.

Есть вузы, полностью свернувшие программы высшего образования и сосредоточившиеся на программах среднего профессионального и дополнительного профессионального образования, но при этом именующие себя вузами.

Парадоксальность современного российского образования заключается в том, что после сдачи ЕГЭ дальнейших препятствий к получению диплома о высшем образовании нет. Вариантов получения высшего образования много, от легального до криминального, а между этими полюсами размещается множество вариаций, которые и учесть-то вряд ли возможно.

Сами же вариации определяют участники «учебного процесса»: администрация вуза, преподаватели, студенты и… государство. Благодаря Федеральному закону РФ № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» границы между формами собственности вузов стали нивелированными, чему активно способствует их коммерциализация.

В Законе компетентность учителя сведена до уровня «стандарта учителя». И в то же самое время, стремясь привлечь мужчин в сферу школьного образования, чиновники предложили отменить конкурс для юношей при поступлении в педагогические вузы. Что это, дискриминация по гендерному признаку?

Установление дифференцированного бюджетного финансирования ударило по тем вузам, которые готовят кадры для отраслей, вносящих основную лепту в ВВП РФ. В частности, в 2013 году показатель ВВП по категории «Транспорт и связь» составил 8%, что соответствует четвертому месту в структуре валовой добавленной стоимости России. Вот и возникает вопрос: чтобы финансировать элитные университеты, деньги должны быть заработаны силами выпускников тех вузов, где финансирование осуществляется по остаточному принципу? Более того, элитные вузы подчас выпускают специалистов, среди которых и так наблюдается переизбыток, а некоторые виды специальностей и вовсе не востребованы.

Что день грядущий нам готовит?

Контуры намечающегося «уникального российского образования» только-только начали прорисовываться, а среди «реформаторов» уже мелькнуло имя А. Фурсенко, который ныне пребывает в статусе советника Президента РФ.

Сегодня количество сторонников «косного образования», на которых держится современное российское образование, стремительно снижается. Связано это с естественной убылью – такова жизнь. С уходом этих «последних из могикан» российское образование окончательно рухнет. Похоже, что это стали понимать и в верхних эшелонах власти. Все чаше раздаются голоса об отказе от западного пути в образовании. Президент В. Путин призывает готовить своих «мыслителей», тем более еще Михайло Ломоносов утверждал:

«Что может собственных Платонов
И быстрых разумом Невтонов
Российская земля рождать».

Земля-то российская родит, да вот только кто будет их обучать? Опять пойдем на поклон Западу, как это уже было не раз?

Болонский процесс «прошелся» по России

В России реформы в системе образования приобрели статус перманентности. Хотя критики по поводу ЕГЭ предостаточно, но реформаторы в «тонусе» – продолжают совершенствовать «велосипед». В соответствии с Болонскими соглашениями в России перешли на систему подготовки бакалавров и магистров.

Расул Гамзатов сказал: «Если ты выстрелишь в прошлое из пистолета, будущее выстрелит в тебя из пушки». В российское образование такой выстрел «в прошлое» был произведен 1990-е годы. «Стреляли», казалось бы, с самыми благими намерениями. В стране наметился устойчивый спад в экономике: предприятия закрывались, росла безработица. Без работы остались специалисты высокой квалификации, а тут еще подрастало новое поколение, о котором нужно было думать – чем его занять? Решение пришло со стороны наиболее предприимчивых преподавателей вузов. Стали открываться коммерческие высшие учебные заведения. Такой выход на тот момент устраивал всех. Государство получало доход в виде налогов, решался вопрос безработицы среди преподавателей. Родителей устраивало то, что дети получают какое-никакое высшее образование. Вчерашних выпускников устраивало то, что они плавно пересаживались со школьной парты за студенческий стол – «тусовка продолжается». Как это казалось тогда, решался вопрос занятости. Деклассированного элемента в стране и так хватало, росли и множились преступные группировки. Вузы служили некоторым сдерживающим фактором их роста. «Улица» недополучала «кадры», и поэтому образовавшиеся «заторы» не прорвало. В этом неоценимая роль коммерческих вузов.

Но настало время, когда «прошлое выстрелило в будущее». Страна получила в изобилии специалистов сомнительной квалификации. Пользуясь связями, некоторые из них заняли высокие административные должности и приступили к руководящей работе. Менее удачные пополнили ряды «эффективных менеджеров» и чиновничий аппарат. Мы потешаемся над ляпами американских чиновников: Байдена, Псаки, но надо признать, что и среди российских чиновников некомпетентных руководителей достаточно. Они смело пересаживаются из одного кресла в другое, не смущаясь своими сомнительными познаниями.

Российское образование находится в состоянии перманентного реформирования с 1990-х годов. Отличительными особенностями этого периода можно считать, с одной стороны, резкий отток молодых преподавателей высокого уровня из учебных заведений, а с другой – стремительный рост числа высших учебных заведений.

«Закон перехода количества в качество» неумолимо отразился не только на качестве образования выпускников вузов, но и на кадровом потенциале страны в целом. Начался стремительный рост специалистов с высшим образованием, сомнительной квалификацией и частичной востребованностью. В то же самое время стала исчезать или существенно минимизирована подготовка по рабочим профессиям. Дошло до того, что средние технические и профессионально-технические учебные заведения стали преобразовываться в вузы или филиалы вузов. Начался завуалированный процесс дифференциации вузов, когда статус одних превалирует над статусом других.

В США также существует дифференцированное деление вузов. Есть привилегированные вузы, например Лига плюща, в которую входят восемь старейших вузов. В других обучение носит формальный характер, где обучают и иностранных студентов. Сравнительно недавно был показан телерепортаж о том, что профессор американского вуза уволился из университета, в котором обучается большое количество студентов из Китая, в знак протеста. Обучение ведется на низком уровне как из-за плохого знания китайцами английского языка, так и плохого качества преподавания.

Во Франции так же среди вузов существует дифференциация. Есть вузы, где требуется сдавать вступительные экзамены, и есть вузы, где для зачисления достаточно написать заявление и представить документ, подтверждающий факт проживания в данном муниципальном округе.

Одно явление порождает другое – порочный круг замыкается. То же самое относится и к студентам из России, получающим образование за границей, в лучшем случае это знание языка. Обольщаться подобным образованием рискованно.

О советском образовании

Хорошо известна оценка Джона Кеннеди, данная образованию в нашей стране: «Советское образование – лучшее в мире. Мы должны многое из него взять. СССР выиграл космическую гонку за школьной партой».

А вот оценки наших «реформаторов» – они совершенно другие. Герман Греф: «Россия проиграла в глобальной конкурентной гонке и оказалась в технологическом рабстве. Нужно менять модель образования от детских садов до вузов. Мы пытаемся воспроизводить старую советскую, абсолютно негодную систему образования, мы напихиваем в детей огромное количество знаний».

Касательно «старой советской, абсолютно негодной системы образования, при которой в детей напихивали огромное количество знаний» (по Г. Грефу), можно противопоставить мнение специалиста Комитета по вопросам науки в НАТО доктора Мэндерса, который 13 мая 1959 года представил Комитету по вопросам науки доклад на тему «Научно-техническое образование и кадровые резервы в СССР».

В докладе Мэндерса, в частности, сказано: «С самого начала советские руководители отчетливо понимали, что наука и техника – важнейшие средства достижения военных и экономических целей коммунизма. Научно-технические дисциплины, на которые более сорока лет делался акцент, хорошо представлены в основном образовании действующих советских руководителей. Президент Академии наук СССР в силу занимаемой должности является членом Президиума, который можно сравнить с кабинетом премьер-министра Великобритании или кабинетом председателя правления Франции. 39 из 67 членов этого органа власти получили научно-техническое образование. К тому же первый заместитель председателя и 9 из 13 заместителей председателя Совета министров получили научно-техническое образование. У научно-технологических проектов в СССР больше шансов быть принятыми на высшем административном уровне, нежели в западных странах».

Примером административного бессилия может служить застой в области космических исследований в НАСА. 20 июля 1989 года, в двадцатую годовщину посадки «Аполлона-11» на Луну, Джордж Буш-старший огласил долгосрочную программу космических исследований. В соответствии с этой программой, среди прочих амбициозных проектов, президент декларировал, что человек должен ступить на поверхность Марса в 2019 году. Однако все программы «угасли», несмотря на четкие указания свыше.

Советский Союз укрепился на передовых позициях в космических программах. С развалом СССР в космических программах наметился застой. В отрасль пришли «эффективные менеджеры», не обремененные техническим образованием.

Полезно было бы сравнить соотношение гуманитарного и технического образования среди представителей власти в современной России.

В 1960-х годах был популярен диспут о физиках и лириках. Следует отметить, что физики писали труды по философии, примеров тому много. А вот чтобы гуманитарии сделали вклад в физику – слышать не приходилось.

Анатолий Чубайс: «Для многих нормальных людей школьные годы – это счастливое детство. А я ненавидел свою школу. Школа была с продвинутым военно-патриотическим воспитанием». (Для справки: отец А. Чубайса – кадровый военный, полковник, преподаватель марксизма-ленинизма в вузах Министерства обороны, а после ухода в отставку – преподаватель марксизма-ленинизма в Ленинградском горном институте.)

После такого признания возникает вопрос: как А. Чубайс оказался во власти? От ненависти к школе до ненависти к России – один шаг. И время подтвердило это – где ныне господин Чубайс и с каким багажом он покинул Россию? По убеждению А. Чубайса: «Образование должно быть коммерциализировано и приносить коммерческую прибыль».

Коммерциализация всего и вся – тема не новая. На вопрос королевы Виктории, обращенный к Фарадею: «Какая польза от его исследований?» – он ответил: «Мадам, какая польза от ребенка?». Фарадей был убежден, что его исследования в сфере электромагнетизма найдут практическое применение.

Широкое образование – это дверь в большую науку. Да, не для всех, а только для избранных. Но и те, кто не достигнет этой «двери», способны привнести ощутимый вклад в экономику государства. Среди тех, кто занимается повседневными важными задачами, должны быть те, кто способен заглянуть за горизонт. Так почему же мы должны ограничивать себя «горизонтом»?

А вот оценка, данная экс-министром образования Дмитрием Ливановым: «Перед нами стоит задача изменения содержания технического образования. Готовить надо не разработчиков технологий, а специалистов, которые могут адаптировать заимствованные технологии. Кроме того, студентов надо учить современным технологиям, а не тому, что используется в России». То есть готовить не создателей технологий, а тех, кто может адаптировать разработанные не нами технологии. «Но это уже вопрос не об антропологии образовательного процесса, а вопрос, по большому счету, о национальной безопасности», – говорит Вардан Багдасарян в работе «Российское образование: каков образ человека, которого мы формируем?».

На Западе бакалавриат – это о многом и ни о чем. Бакалавр даже не полуфабрикат. Пожалуй, бакалавриат можно сравнить со школой советских времен, когда в старших классах велась профессиональная подготовка, а сама школьная программа была единой для всех, и уже после поступления в вуз начиналась подготовка специалиста. Программа представляла собой гармоничное сочетание теоретической и практической подготовки, и, как результат, на выходе получали специалиста, способного быстро адаптироваться на производстве. Особенно хорошо это было организованно в системе морского образования. Из пяти с половиной лет обучения в высшем морском учебном заведении двенадцать месяцев приходилось на плавательную практику. Часть практики – в штатной должности на судах пароходств, а часть на учебных судах, оснащенных самым современным оборудованием под руководством опытных преподавателей.

Очень важно, что приказ о переводе на следующий курс издавался только после зачета за плавательную практику. Теория и практики гармонично дополняли друг друга. Сегодня это равновесие нарушено, и, как результат, до выпуска доходят курсанты, которые вообще не были на судне.

К этому следует добавить устаревшее оборудование, да и то, которое часто находится в нерабочем состоянии.

Сочетание слабой теоретической школьной подготовки и отсутствие производственной базы в вузе приводят к тому, что после выпуска курсанты идут в компании на должность практиканта или вообще не приходят в профессию. Отсутствие отечественного флота приводит к тому, что Россия бесплатно готовит кадры для иностранных судоходных компаний. Тот же флот, который есть, укомплектовывается кадрами по остаточному принципу. Вот уж действительно – сапожник без сапог.

Справедливости ради следует отметить, что в последнее время стали чаще поступать нарекания на российскую систему морского образования и от иностранных судовладельцев.

Проблема подготовки кадров для судоходной отрасли стоит реально, и прежде всего это проблема преподавательского состава. Опытные производственники крайне неохотно приходят на преподавательскую работу. Но мало быть специалистом, нужно набираться преподавательского опыта. Сочетание практика и лектора – явление редкое.

Отношения: преподаватель – учащийся. Отношения преподавателя и учащегося в последнее время претерпели существенные изменения. Дистанция между ними стала более значительной и качественно новой.

В прежние годы важным обстоятельством было то, что, во-первых, соблюдалась преемственность поколений преподавателей. Они были разного возраста, что весьма существенно для определения дистанции. Вчерашние учащиеся становились аспирантами и ассистентами, так что со старшекурсниками они были почти ровесниками, те, в свою очередь, были почти ровесниками с доцентами, доценты почти ровесники с молодыми профессорами. Иерархия выстраивалась динамичная и предсказуемая. Чаще всего контингент преподавателей формировался из выпускников вуза, те же, кто появлялся «со стороны», не могли ощутимо повлиять на традиции. Преемственность обеспечивала близость взглядов. Особенно это было характерно для морских учебных заведений, когда приходило время для плавательных практик на учебных судах. Несение ходовых вахт проходило под наблюдением руководителей практики, когда и складывались более доверительные отношения. Воспитательная работа ведется не впрямую – от нее мало пользы, – а исподволь.

В современных условиях дистанция между преподавателем и учащимся увеличивается вследствие возрастных причин – «отцы и дети», а если быть более точным – «дедушки и внуки». Отстояние культуры и субкультуры стало более значимым. Многие молодые люди не в состоянии освоить учебный материал, на котором базируются современные технологии, к тому же отток молодых и перспективных преподавателей в сферы бизнеса в 1990-е годы сказался на знании современных компьютерных технологий старшим поколением. В прежние времена такое соотношение воспринималось бы как нонсенс.

Возрастное дифференцирование среди преподавателей позволяло плавно переходить в области более продвинутых технологий и не создавало условий снисходительного отношения учащихся к преподавателям. Некоторая «продвинутость» учащихся в области пользования компьютером, но без базовых знаний в области естественных наук не дает преимущества при изучении наукоемких дисциплин. Процесс обучения усугубляется снижающимся уровнем вербального интеллекта и интеллектуальной лабильности, а также снижением уровня общей осведомленности. В результате в процессе общения непосредственный диалог не встраивается в общее фоновое пространство, что и ведет к непониманию друг друга, потому что фоновое пространство не сформировано должным образом.

О морском образовании

Нормативно-подушевое финансирование в вузах, не получивших «отличительный» статус, сказывается на качестве подготовки, и, в отличие от гуманитариев, последствия могут не носить отсроченный характер, а проявят себя ростом аварийности на транспорте.

По мнению руководителя Федерального агентства морского и речного транспорта А. Давыденко, которое он высказал в 2011 году после аварии «Булгарии»: «Стандарты безопасности на пределе».

В 2019 году, выступая на IХ Международном форуме «Безопасность на транспорте», руководитель Северо-Западного следственного управления на транспорте СК России Сергей Сазин назвал авиацию и внутренние водные пути самыми опасными видами транспорта. В докладе он привел пример.

Учитывая значимость транспорта для России, кажется странным столь безразличное отношение к главной составляющей успеха в транспортных отраслях – к кадрам.

Сегодня научная мысль в морском образовании находится в состоянии стагнации. Профессия моряка-ученого попала в разряд непопулярных. Усилия царя Петра, мечтающего о России как крупой морской державе, сведены на нет.

Уникальная система образования. Если мы заявляем о создании принципиально новой системы образования, то надо полагать, что уже созрели какие-то замыслы?

После неоднократного призыва президента В. Путина, что в школах нужно учить мыслить, дружно зазвучали обертоны чиновников. Появилась дежурная идея, ведущая к очередному реформированию в системе образования. Между тем опыт СССР и других стран, перенявших советскую систему образования, свидетельствует о ее добротности. Да, требуется пересмотр программ. Этого требует сама жизнь. Возможно, что часть образования имеет смысл перевести в разряд послевузовского, которое будет рассматриваться как повышение квалификации. Нечто подобное сегодня происходит в медицине.

Другое условие – отказаться от подушевого финансирования в вузах. Учиться должны только те, кто может и кто хочет.

Существующая система подушевого финансирования в вузах способствует паразитированию и наносит серьезный урон психике как учащихся, так и преподавателей. Время, затрачиваемое на пересдачи, оборачивается взаимной неприязнью между учащимися и преподавателями, что синергии учебного процесса не способствует.

И хотя это прозвучит крамольно, но в сложившейся ситуации нужно сократить численность учащихся в потоках и группах. «Оптимизация» за счет увеличения численности групп чревата негативными последствиями.

Крупнейший советский арабист Т.А. Шумовский, вспоминая свое пребывание в университете, пишет, что на первый курс отделения арабистики было зачислено пятнадцать человек, к третьему курсу он остался один.

В 1944 году Государственный Комитет Обороны постановлением № ГКО-5311 издал Указ о создании системы закрытых высших и средних морских заведений. Первый набор Ленинградского высшего мореходного училища в 1944 году был сформирован из числа студентов-отличников первых и вторых курсов других вузов страны. Набор двух факультетов состоял из 21 курсанта, которым преподавали 27 известных моряков-ученых.

Процент отчислений в Ленинградском высшем инженерном морском училище имени адмирала С.О. Макарова составлял примерно 20–25%. Неудивительно, что качество образования морских учебных заведений не вызывало сомнения. Программы и сама подготовка велись так, что выпускник с приходом на судно допускался к несению самостоятельной ходовой вахты без каких-либо стажировок.

Отчислять неуспевающих студентов нужно, но прежде предусмотреть – что с ними делать после отчисления? Вот задача государственного масштаба.

Массовое высшее образование. Хорошее массовое образование – важно не перепутать «хорошее образование» с «повальным» – это, прежде всего, государственная безопасность. Государство должно заботиться о качестве образования. Передоверять столь важное дело, как образование, коммерческим структурам рискованно. Есть реальный шанс получить (выразимся дипломатичнее) «некачественный продукт». Подушевое финансирование в вузах, в соответствии с Федеральным законом РФ № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации», толкает бюджетные вузы так же на путь подлога.

Давно настало время, когда за выполнение различного рода программ и стратегий кто-то должен нести персональную ответственность, и они, в свою очередь, не должны быть долгосрочными, а иначе получится как у Ходжи Насреддина, который взялся за двадцать лет научить ишака читать Коран.

В Россию можно только верить… «Надежду вселяет лишь то, что существующие пока тысячи прекрасно подготовленных учителей будут продолжать выполнять свой долг и обучать всему этому новые поколения школьников, несмотря на любые приказы Министерства. Здравый смысл сильнее бюрократической дисциплины. Надо только не забывать нашим замечательным учителям достойно платить за их подвиг» [В.И. Арнольд. Новый обскурантизм и российское просвещение]. Здесь уместно добавить, что достойную заработную плату должны получать и те, кто обеспечивает учебный процесс, – учебно-вспомогательный персонал.

Остается лишь добавить слова Н.К. Рериха: «Государство, которое забыло учителя, не имеет будущего».

Морской флот №4 (2022)

ПАО СКФ
НПО Аконит
РОСКОНТРАКТ
Газпромбанк
6MX
Вакансии в издательстве
Журнал Транспортное дело России
>25 лет журналу Морские порты